— Кто ты такой и зачем ты фальсифицировал мое публичное самознание? — спросила она.

Я недоуменно сморгнул:

— Я — твое? Да это ты взломала и подделала мое знание.

Я пытался унять барабанную дробь своего пульса. (Куда бежать? Дверь за спиной открыта, но вся простреливается. Ее пальцы плотно сомкнуты на рукоятке оружия, их кончики побелели от напряжения. Стресс, чуть-чуть, и сорвется.)

— И вообще, — добавил я, — кончай притворяться. Я сомневаюсь, чтобы за нами наблюдали, да это и не имеет значения, твоя взяла.

Надеясь, что она не будет стрелять, если не увидит, что зажато у меня в руке, я хотел сперва разузнать как можно больше. А к тому же мне не нравится вид крови.

— Не ври. Скажи мне лучше, на кого ты работаешь?! Голос Арианны звучал все возбужденнее, она вскинула

шар и через кровать и комнату, нас разделявшие, направила его мне в лицо. Глубинное теплозрение прямо показывало мне ее пульс, а другой дух неустанно считал: сто тридцать семь, сто тридцать девять…Признаки серьезного стресса. А вдруг она говорит правду?

— Я не менял твое знание! Я думал, это ты нахимичила с моим…

Арианна на мгновение утратила контроль над своим лицом, и стало видно, что она потрясена.

— Если ты говоришь правду… — начала она и не закончила фразу.

— А не хочет ли кто-нибудь тебя убить? Не хочет ли кто-нибудь убить нас обоих? — спросил я, глядя прямо на нее.

— Подожди.

Сенсорное нарушение в главном канале доступа, пропищал мне в ухо какой-то агент, одуревший от мании преследования. Развивается атака отказом в обслуживании. Видимо, Арианна тоже слушала в это время нечто подобное, потому что она вдруг резко развернулась и ударила в стену кулаком; стена разлетелась со звуком бьющегося стекла. Арианна шагнула в сторону, указывая на меня пальцем, — большое темное кольцо делало его похожим на кургузый ствол пистолета.